Шаблонные решения воинских руководителей в сфере предупреждения травматизма:  вопросы права и эффективности

Глухов Е. А. Шаблонные решения воинских руководителей в сфере предупреждения травматизма: вопросы права и эффективности / Е. А. Глухов // Право в Вооруженных Силах — Военно-правовое обозрение. – 2024. – № 9(326). – С. 96-106. 

В России за последние четверть века произошла серьезная трансформация системы военной службы, существенно модернизировались инструменты достижения военных целей, появились новые информационные, телекоммуникационные, юридические технологии, механизмы управления личным составом и выработки управленческих решений. Все это предопределило необходимость повышения качества военного управления, поскольку без его совершенствования остальные компоненты военной организации не смогут объединиться нужным образом для достижения синергетического эффекта в области повышения обороноспособности и военной мощи государства.

В ракурсе достижение указанных выше целей необходимо рассмотреть причины и условия, снижающие качество военного управления, выработать меры по их устранению. В этой связи автором в настоящей статье будет затронута одна из причин снижения эффективности достижения целей военного управления, а именно рассогласованность управляющего воздействия реальной потребности воинского организма на примере поддержания воинской дисциплины и организации безопасных условий службы. В частности, будут рассмотрены довольно широко распространенные дефекты правоприменения, касающиеся реакции командиров (начальников) на правонарушения и случаи травмирования, совершенные в подчиненных воинских формированиях.

Труд любого руководителя, в т.ч. и воинского, большей частью заключается в принятии решений. По общему правилу, возникновение дефекта в работе, отклонение от планового положения дел должно влечь корректирующее воздействие субъекта управления (командира) для приведения подчиненной системы в надлежащее, требуемое состояние. Применительно к системе прохождения военной службы к такого рода отклонениям можно отнести поломки вооружения и техники, травмирования военнослужащих, пожары, неуставные взаимоотношения в воинском коллективе и т.д.

Исторически сложилось так, что в армии командир должен быть «отцом солдатам». Указанный подход был многократно закреплен в различных законах и воинских Уставах, где указывалось, что командир обязан заботиться о подчиненных и несет за них полную ответственность. То есть отвечает за них во всех сферах и смыслах деятельности: за их здоровье и воспитание, за воинское мастерство и внешний вид и пр., а не только за качественное выполнение ими функциональных обязанностей. Традиционно с командиров всех уровней спрашивали за моральное состояние своих подчиненных, за их огрехи в неслужебной деятельности (поведение в семье, невыплаченные кредиты, пьянство в быту и т.п.), постепенно такое положение стало привычным и для командиров, и для подчиненных военнослужащих.

Сложившийся подход всеобъемлющей ответственности командира за действия подчиненных объясняется спецификой воинской деятельности, ее высоким риском для жизни и здоровья, необходимостью предоставления командиру широчайших средств воздействия на подчиненного в целях подчинения своей воле и тем самым достижения поставленных задач, словом, стремлением к повышению управляемости воинского коллектива. Так, в армейской среде нет четкого разделения служебного и неслужебного времени: получив приказ, военнослужащий обязан приступить к исполнению обязанностей военной службы в любое время дня и ночи, в выходной или праздничный день.

Так или иначе, но приведенный выше подход доказал свою состоятельность и потому закрепляется в нормах права. В частности, согласно статьи 75 Устава внутренней службы ВС РФ командир отвечает: за постоянную боевую и мобилизационную готовность вверенной ему воинской части (подразделения); за успешное выполнение боевых задач; за боевую подготовку, воспитание, воинскую дисциплину, правопорядок, морально-политическое и психологическое состояние подчиненного личного состава, безопасность военной службы; за внутренний порядок, состояние и сохранность вооружения, военной техники и другого военного имущества; за материальное, техническое, финансовое, медицинское, бытовое обеспечение и пр. А согласно статьи 33 того же Устава командир наделяется всей полнотой распорядительной власти по отношению к подчиненным, на него возлагается персональная ответственность перед государством за все стороны жизни и деятельности воинской части, подразделения и каждого военнослужащего.

Таким образом, одновременно с занятием руководящей должности командир сразу получает широчайший спектр ответственности за все происходящее в возглавляемом коллективе. Этим должностное положение воинских руководителей отличается от должностного положения руководителей иных секторов экономики и публичной службы, где функционал и ответственность руководителя ограничены лишь вопросами сугубо служебной деятельности и возможны в рамках рабочего времени.

Естественно, что при такой обширной зоне ответственности командира тот должен принимать эффективные меры по руководству воинским коллективом, организовывать не только исполнение подчиненными функциональных обязанностей, но и сопутствующие вопросы, поддерживать дисциплину и правопорядок. Одновременно деятельность командира в большинстве случаев сама по себе жестко урегулирована нормативно и процессуально. Сказанное означает, что воинская деятельность по различным направлениям урегулирована документально руководящими документами, планами, во многом унифицирована для однотипных воинских должностей, поэтому командир в ходе своей управленческой деятельности реализовывает нормы права и акты управления вышестоящего командования, выступает своего рода правоприменителем. Одновременно все же обладая некоторой долей усмотрения (в рамках правовых актов) при принятии итогового управленческого решения.

Ниже акцент будет сделан именно на качестве и результативности применяемых командирами решений.

Как известно, в самом общем виде эффективность определяется как соотношение между достигнутым результатом и использованными ресурсами. Иными словами, эффективность управления – это соотношение результата, полученного эффекта к затратам (финансовым, временным, людским), обеспечившим получение данного результата.

В теории организации и административного управления эффективность деятельности расценивается как отношение чистых положительных результатов (превышение желательных последствий над нежелательными) и допустимых затрат. То есть управление, которое обеспечивает достижение поставленных целей, приближение к ним с наименьшей затратой ресурсов, может считаться эффективным.

В отличие от экономической науки в юриспруденции эффективность обычно связывают с результативностью действия права, т.е. со способностью правоприменителя достичь в процессе реализации правовых норм заложенных в них целей. Затраченные материальные средства и необходимые для реализации правовой нормы ресурсы здесь играют вспомогательную роль в вопросе измерения эффективности.

Таким образом, эффективность деятельности субъекта управления может измеряться различными способами с помощью различных индикаторов. Но в любом случае достигнутый результат является основным параметром определения эффективности управления. В трудах военных ученых даже обосновывается, что в среднем около 40 процентов реализуемого боевого потенциала войск (сил) достигается за счет вклада системы управления воинского формирования.

Одновременно эффективность государственного (в т.ч. и военного) управления тесно связана со способностью субъектов управления определять главные, приоритетные направления развития системы и приложения своих усилий, надлежащим образом распределять ресурсы, а также со стратегическим потенциалом органов власти определять индикаторы деятельности и вероятные последствия.

Таким образом, правильное определение цели деятельности, умение определять главное направление и концентрироваться на нем – важнейшее условие обеспечения эффективности руководства. И наоборот, смещение внимания с главной цели на побочные, второстепенные неминуемо приведёт и к снижению эффективности управления.

А.В. Кудашкин к одному из специальных принципов военной службы относит учет результатов служебной деятельности. В настоящее время одним из основных критериев оценки любого воинского формирования является состояние воинской дисциплины и правопорядка. Оценка данного параметра складывается из многих факторов, однако решающими здесь являются количество преступлений, происшествий и грубых дисциплинарных проступков среди личного состава. И каким бы замечательным военным специалистом не был командир, как бы замечательно и точно не стреляли его подчиненные, как бы слаженно и успешно не выполняло подразделение поставленные задачи, если в подразделении будет выявлены преступление, происшествие, рост травматизма и т.п., то общая оценка подразделению будет существенно снижена, а самого командира станут рассматривать на предмет соответсвия должности и качества исполнения им обязанностей. Поэтому любой командир заинтересован в высоком уровне воинской дисциплины в возглавляемом коллективе, и наоборот, совсем не заинтересован в его положительной динамике или оказаться лидером по негативным явлениям среди соседних воинских частей и подразделений.

Ниже рассмотрим дефекты управляющего воздействия воинских руководителей на примерах их реакции на травматизм в подчиненных воинских формированиях. Важно отметить, что в статистическую отчетность попадают как травмы военнослужащих, полученные при исполнении ими обязанностей военной службы, так и полученные в неслужебное время и совеем не связанные с военной службой.

В соответствии с требованиями статьи 319 Устава внутренней службы ВС РФ в целях организации и постоянного обеспечения безопасности военной службы командир (начальник) воинской части организовывает расследование каждого факта причинения вреда здоровью военнослужащих либо факта, повлекшего иные тяжкие последствия, в том числе гибель (смерть) военнослужащих, их массовое заболевание, получение увечий (ранений, травм, контузий) с трудопотерями. Порядок проведения такого рода расследований в Вооруженных Силах РФ регламентирован приказом Минобороны России от 22 июля 2015 г. № 444 «Об утверждении Руководства по обеспечению безопасности военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации». Согласно п. 179 указанного Руководства по итогам расследования командир воинской части (организации) в 10-дневный срок принимает решение по устранению причин и условий, способствовавших причинению вреда здоровью военнослужащих, и привлечению виновных лиц к ответственности. Данное решение объявляется приказом руководителя военной организации.

Как видно, министром обороны РФ не просто рекомендовано, а императивно предписано проводить разбирательство по каждому случаю травматизма, выявлять причины наступления вреда здоровью, принимать по каждому случаю травмы решение, объявляя его в приказе.

Однако если издается приказ, то в приказной его части должны быть установлены некие новые требования, новые правила действий или применяться дисциплинарные права командира. Как правило, большинство сфер служебной деятельности военнослужащих довольно детально регламентированы уже существующими правовыми актами, поэтому устанавливать новые правила, тем более в противоречии с приказами вышестоящих начальников, командиры на местах не вправе. Более того, немалая доля получения травм происходит во внеслужебное время и за пределами места службы, что также свидетельствует о неподвластности регулирования данных отношений приказами командира части.

Здесь надо напомнить, что военная организация является иерархической, и проверкам могут подвергаться начальники практически на любом уровне военного управления. И, как было указано выше, по травматизму и состоянию работы по обеспечению безопасности военной службы на всех уровнях военной иерархии ведется документация и отчетность. Соответственно, результаты расследований и изданные на их основе приказы по травматизму в подчиненных формованиях также в последствии становятся объектами проверок уже со стороны старших начальников. По ним уже оценивается эффективность работы самого воинского начальника – автора приказа.

Ещё один весьма тревожный тренд в сегодняшней действительности –ориентация на количественные показатели в качестве инструмента для оценки деятельности командования воинской части (подразделения). Однако погоня за выполнением количественных показателей и недопущению ухудшения положений статистики (по сравнению с аналогичным периодом прошлого года) нередко ведёт к сокрытию правонарушений, к стремлению командиров к манипулированию данными отчетности и фиксированию своей работы на бумаге. Сказанное полностью относится и к отчетности по травматизму.

Военные ученые также прямо констатируют наличие в армии элементов соцсоревнований прошлых лет. Так, при подведении итогов, например, учений первое место среди мотострелковых батальонов займет не тот, который продемонстрировал лучшую боевую слаженность и высокую результативность огневого поражения противника, а тот, в котором не произошло каких-либо происшествий. Уровень травматизма в подразделении считается характеризующим параметром для его командира, даже если все произошедшие травмы не связаны с военной службой или случайны.

Однако по устоявшейся еще с советских времен практике считается, что чуть ли не любое правонарушение в воинском коллективе является следствием ненадлежащей работы командования по его предупреждению. Так, в материалах анализа состояния правопорядка и воинской дисциплины в Вооруженных Силах РФ, представленных на заседании Коллегии Минобороны России 28 февраля 2020 г., отмечается, что «недостаточный уровень дисциплины в частях и подразделениях свидетельствует об упущениях должностных лиц в работе с военнослужащими»… Сложившееся положение является следствием нарушений и игнорирования требований руководящих документов (со стороны командования) и слабой предупредительной работы. Приведенные формулировки выводов на верхнем уровне воинской иерархии становятся своеобразными клише, которые используются при формулировании множества приказов по результатам разбирательств о случаях травматизма. А поскольку по такой формальной логике травмы происходят ввиду недоработки командиров на местах, то многие из них подвергаются привлечению к дисциплинарной ответственности с одновременным возложением обязанности усилить предупредительную работу среди подчиненных.

При этом зачастую здесь не выполняется одно из ключевых условий привлечения к дисциплинарной ответственности: наличие причинной связи между действием наказанного и наступившими вредными последствиями.

Поясним сказанное на конкретном примере: пусть два военнослужащих срочной службы поссорились из-за мелочи (обидной шутки), в результате один нанес другому удар кулаком в лицо. Ввиду минимальных вредных последствий для интересов военной службы преступления по ст. 335 УК РФ здесь не усматривается. Вместе с тем, налицо совершение грубого дисциплинарного проступка (приложение № 7 к Дисциплинарному уставу ВС РФ). Кроме того, вероятным исходом описанного конфликта является наличие гематомы на лице пострадавшего, т.е. травма. Следовательно, в данном случае необходимо провести и расследование по данному факту, и принять уголовно-процессуальное решение, и принять меры по устранению причин правонарушения с объявлением их в приказе.

В психологии труда признается наличие стереотипов поведения в специалистов и руководителей деятельности, вызванное длительностью исполнения обязанностей. В результате профессиональной деформации многие из них начинают планировать свою деятельность и строить свое поведение в соответствии с принятым алгоритмом, независимо от того, насколько эффективно это решение стоящим задачам.

Применяя данный психологический вывод на описываемые воинские отношения, можно прийти к выводу, что многие воинские руководители понимает, что не смогут своими приказами остановить применение насилия между военнослужащими впредь. Правовой запрет может эффективно исполняться лишь, если он совпадает с внутренними потребностями правоприменителя. В армии же эмоциональная напряженность ввиду тягот и лишений военной службы будет перманентно выплескиваться в виде неформальных отношений и правонарушений, указанную тенденцию не в силах будут полностью погасить инструктажи и беседы. Но, как было указано выше, принятие мер в виде издания приказа по каждому случаю травматизма для командира обязательно, не выполняя указанную процедуру, пусть и не имеющую глубокого смысла, командир рискует сам попасть под санкции либо распрощаться с должностью.

Естественно, должен быть наказан виновник драки, поднявший руку на сослуживца, но приведет ли его наказание к недопущению подобных случаев впредь? Вряд ли, поскольку фактически каких-либо действительно серьезных негативных последствий виновник не почувствует (уровень его денежного довольствия и так мал и практически не зависит от наличия взысканий). Не почувствуют от подобного приказа какой-либо серьезного стимула не допускать неуставных взаимоотношений и иные военнослужащие срочной службы подразделения.

Поэтому в целях усиления интенсивности воспитательной работы с подчиненными с большой вероятностью будет наказан командир подразделения, где служит правонарушитель (или получивший травму). Обычно такое взыскание оформляется формулировкой «за низкий уровень воспитательной работы, игнорирование требований руководящих документов по формированию войскового товарищества, недостаточную работу по предупреждению преступлений и правонарушений» и т.п.

Говоря обобщенно, приведенный выше т.н. «стандартный подход» командования при получении травмы военнослужащим заключается в наказании кого-то из командиров за негативные деяния подчиненных с посылом, чтоб командиры низшего звена видели негативную реакцию старшего командования, впредь остерегались санкций и еще усерднее принимали меры по недопущению травматизма. В зависимости от конкретных обстоятельств взыскание за получение травмы может получить либо сам пострадавший, либо его командир (и/или заместитель командира), либо военнослужащий из числа суточного наряда. То есть, например, сломал военнослужащий ногу, подскользнувшись по дороге домой, вполне возможно, будет наказан его командир за то, что не проинструктировал пострадавшего по требованиям безопасности при хождении по скользким улицам. Получил военнослужащий сотрясение мозга при совершении ДТП, – взыскание может получить заместитель командира по вооружению за недостаточно эффективную работу с водителями (в том числе и водителями личного транспорта). За получение травм на занятиях по физической подготовке по умолчанию будет наказан руководитель занятия и т.п.

С одной стороны, понятен вектор направленности реакции старшего начальника – заставить непосредственного командира подразделения лучше работать с людьми и наказать его, в том числе, и для острастки командиров иных подразделений. Ведь демонстрируя наказание одного командира за травматизм в его подразделении, командир тем самым дает понять, что и другие также будут наказаны за травмы подчиненных, а потому их нельзя допускать (травмы), здоровье людей нужно беречь.

С другой стороны, вызывает сомнение не только законность, но и целесообразность подобной реакции командования.

Военнослужащий привлекается к дисциплинарной ответственности за противоправные, виновные действия (бездействие), выражающиеся в нарушении воинской дисциплины (ст. 27 Устава внутренней службы ВС РФ). В свою очередь, согласно ст. 1 Дисциплинарного устава ВС РФ воинская дисциплина есть строгое и точное соблюдение порядка и правил, установленных законодательством, общевоинскими уставами, иными нормативными правовыми актами РФ и приказами командиров (начальников).

Из приведенных норм права важно выделить два главных признака дисциплинарной ответственности: виновность и противоправность. Имеются ли они в поведении командира подразделения, где служит правонарушитель?

В самом общем виде противоправность означает запрет деяния нормами права. Виновность же означает психическое отношение лица к к совершенному им общественно опасному деянию и его последствиям, то есть виновный должен иметь возможность осмыслить и сопоставить свое поведение как причину возникновения общественно опасных последствий. В этом заключается взаимосвязь принципа вины с постулатом о свободе воли, о детерминистической природе человеческого поведения, об обусловленности действий человека его сознанием. Принцип виновности деяния наполняет карательную функцию справедливостью и соразмерностью, поскольку потенциал карательного воздействия зависит от степени и характера вины правонарушителя.

Представляется важным сконцентрировать внимание на установлении причинных связей между поведением наказанного командира и произошедшими у его подчиненных травмами. Иными словами, зависело ли возникновение травмы подчиненного от поведения данного командира, можно ли отнести деятельность командира к причинам возникновения травматизма? Если да, то наказание командира вполне законно и обосновано, однако эти причинно-следственные связи нужно установить и доказать в ходе расследования. К сожалению, зачастую этот этап игнорируется, командир наказывается без взаимосвязи с деянием подчиненного, просто за то, что он якобы плохо воспитывал, мало инструктировал или недостаточно эффективно проводил работу. Такой вывод обычно делается на основании проверки количества записей в соответствующих журналах.

Но неужели подчиненный упал и сломал ногу именно потому, что командир редко его инструктирует о правилах передвижения по скользким дорогам? Предположу, что нет. В большинстве случаев наличие или отсутствие инструктажа не входит в причинно-следственную связь с получением бытовой травмы. Подобным же образом доведение статей УК РФ военнослужащим далеко не всегда способно остановить их от сиюминутных вспышек эмоций и совершения на этом фоне противоправных деяний. Точно также как любой вор знал, что красть нельзя, что данный поступок противоправный, но все равно совершал данное преступление. И подобно тому, как нельзя наказывать учителя обществознания за качество проведения занятий с будущим преступником, так нельзя и наказывать командира только лишь за то, что он редко инструктировал травмированного в бытовой обстановке подчиненного.

Более того, будущие внеочередные инструктажи и занятия, которые будут проведены по приказу старшего начальника, изданного якобы в целях предупреждения травматизма, редко приводят к положительным результатам. Различного рода инструктажи и беседы влияют на травматизм военнослужащих весьма опосредованно, не напрямую, и могут рассматриваться лишь в качестве одного из условий, способствующих травматизму. Но, несмотря на низкую результативность санкций по отношению к травматизму, их живучесть продиктована стереотипом поведения и необходимостью показа своей внешне легко заметной деятельности. В психологии когнитивное искажение в виде придания связей между переменными, которая в реальности не существует, именуется иллюзорной корреляцией.

Меж тем, при таком подходе нарушаются основные принципы выбора верного решения: обоснованность и непротиворечивость. При принятии решений анализ фактических обстоятельств зачастую подменяется констатацией статистических данных и их сопоставлением с прошлым периодом. Организационная деятельность такого руководителя ширится, становится самодовлеющей и подменяет собой реальные шаги по решению управленческих проблем.

Профессор О.С. Иоффе справедливо отмечал, что причинная связь между поведением человека и наступившим результатом приобретает правовое значение лишь при том условии, что это поведение вызвало действительность результата или, по крайней мере, создало конкретную возможность его наступления. Если же причинная связь между действиями командира и наступившим результатом отсутствует, то полученный результат никоим образом не может быть критерием виновности командира и основанием для его наказания.

Учитывая изложенное, следует признать, что зачастую меры реагирования командования на произошедшую негативную ситуацию (травму) производятся не ради недопущения подобного в будущем и не ради пользы дела, а по традиции, ради самих мер и отведения от себя обвинений в бездействии, напоказ для старшего начальника. К сожалению, бюрократического типа руководителями издание приказа уже само по себе рассматривается как решение возникшей проблемы, как исчерпывающие принятые меры для устранения правонарушений. Причем насколько адекватно в новом приказе указаны направления деятельности должностным лицам относительно причины, послужившей причиной для издания приказа, – данный вопрос становится далеко не главным.

Согласно принципа Питера достигший своего уровня некомпетентности начальник обычно судит о подчиненных по тому, насколько точно они соблюдают формальный комплекс своих обязанностей, а компетентность для него – синоним строгого соблюдения всех правил, инструкций и процедур. А потому он особенно ценит исполнительность, аккуратность, и умение писать отчеты, вести документацию. Коротко говоря, такой начальник оценивает больше усердие подчиненного, чем уровень его компетентность.

Усугубляет ситуацию и вполне объяснимое желание многих воинских руководителей достичь наилучших результатов по итогам любых проверок, что порождает стремление к перфекционизму. Руководитель-перфекционист ставит подчиненным завышенные требования, стремится выстроить работу согласно идеальным условиям, концентрируется на мелочах. В его системе координат вполне допустимо полное устранение негативных явлений организационными мерами и игнорирование реальных причин правонарушений.

Как говорил классик, существует два способа разложить нацию, одним из которых является наказание невиновных. Ответственность без вины способна разлагать дисциплину и стимулировать беззаконие, так как если ответственность не зависит от вины, то какой вообще смысл в стремлении соблюдать закон? Если в процессе функционирования института дисциплинарной ответственности одновременно с карательной и восстановительной функциями не осуществляется воспитательная и превентивная функции, то налицо проявление дисфункции правоприменения.

Подводя итог, полагаю необходимым пересмотреть существующую систему работы по профилактике травматизма в войсках. Акцент должен быть сделан не на выполнение стандартного алгоритма в виде формального наказания всех причастных лиц, а на реальное выявление причины и условий получения травм и их устранения. Наказание воинских руководителей может быть законным лишь при наличии прямых причинно-следственных связей между их деятельностью и получением травм подчиненными.

Возвращаясь к анализу оценки эффективности военного управления, можно резюмировать, что поскольку принимаемые командованием по фактам травматизма подчиненных меры в виде санкций к командирам не приводят к устранению сути проблемы, можно сделать вывод о неэффективности управляющего воздействия и системы управления в сфере безопасности военной службы.

Представляется необходимым избавиться от формального подхода в вопросах организации безопасности военной службы. Единичное негативное событие, тем более не связанное с военной службой, никоим образом не должно ложиться в основу для нового уклада жизни, для введения новых правил на основании нового приказа, изданного на основании травмы военнослужащего. Деятельность руководителей воинских формирований их структурных подразделений должна оцениваться не только исходя из фактического состояния дел, но и учитывая прилагаемые данными командирами усилия и промахи по достижению поставленных целей, эффективности принимаемых ими решений.

Список литературы:

1. Барабашев, А.Г. Кризис государственного управления и его влияние на основные административные парадигмы государства и бюрократии / А.Г.Барабашев // Вопросы государственного и муниципального управления. – 2016. – № 3. – С. 163-194.
2. Барциц, И.Н. Конституционное право на хорошее (эффективное) управление: критерии, показатели, оценки / И.Н.Барциц // Конституционное и муниципальное право. –  2013. –  № 11. –  С. 64 – 71.
3. Богданов, А.В. Информационно-аналитическое обеспечение управленческой деятельности руководителя органа внутренних дел Российской Федерации: актуальное состояние, проблемы и пути их решения / А.В.Богданов, М.В. Гордеев // Евразийский юридический журнал. – 2022. – № 4. – С. 373-374.
4. Глухов, Е.А. Повышенная опасность характера военной службы для жизни и здоровья военнослужащих как составляющая их правового статуса / Е.А.Глухов // Военное право. – 2024. – № 4. – С. 91 – 96.
5. Глухов, Е.А. Пределы правового регулирования военно-служебных отношений / Е.А. Глухов // Сибирское юридическое обозрение. – 2024. – Т. 21. № 1. – С. 22 – 38.
6. Глухов Е.А., Корякин В.М. О вмешательстве командования в частную жизнь подчиненных (на примере предупреждения дорожно-транспортных происшествий с участием военнослужащих) / Е.А.Глухов, В.М.Корякин // Военное право. – 2017. – № 3. – С. 38 – 48.
7. Глухов, Е.А. Принцип Питера, или недостатки существующей системы продвижения по службе в военной организации / Е.А. Глухов // Право в Вооруженных Силах — Военно-правовое обозрение. – 2016. – № 11-12. – С. 89-98.
8. Денисов, Ю.А. Общая теория правонарушения и ответственности (социологический и юридический аспекты). – Л.: Изд. ЛГУ, – 1983. – 142 с.
9. Иоффе, О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. – Л, – 1955. – 310 с.
10. Кудашкин, А.В. О соотношении государственной «гражданской» и военной службы / А.В.Кудашкин // Право в Вооруженных Силах. – 1997. – № 1. – С. 59 – 64.
11. Кудрявцев В.Н., Никитинский В.И., Самощенко И.С., Глазырин В.В. Эффективность правовых норм. – М., – 1980. – 280 с.
12. Куприна О.А. Деформация в профессиональной деятельности / О.А.Куприна, И.А. Корецкая // Ученые записки Орловского государственного университета. Серия: Гуманитарные и социальные науки. – 2014. – № 4. – С. 347-349.
13. Липинский, Д.А. Виновность деяния — общий принцип юридической ответственности / Д.А.Лапинский // Законность. – 2015. – № 4. – С. 37-41.
14. Малышев, В.А. Оценка вероятности принятия правильного решения в системах управления / В.А. Малышев, Ю.В. Никитенко // Информационно-измерительные и управляющие системы. – 2022. – Т. 20, № 1-2. – С. 74-82.
15. Манушин, Д.В. Саботаж российских чиновников и основные меры по борьбе с ним / Д.В. Манушин, Р.М. Нуреев // Журнал институциональных исследований. – 2022. – Т. 14, № 1. – С. 55-69.
16. Неэффективные управленческие решения: причины и последствия / Т.И. Захарова, К.В. Садыкова, Е.С. Бирюков [и др.] // Инновации и инвестиции. – 2020. – № 12. – С. 77-81.
17. Саймон Г., Смитбург Д., Томпсон В.А. Менеджмент в организациях. –М., – 1995. – 337 с.
18. Троценко, К.А. Как оценивать состояние правопорядка и воинской дисциплины в подразделении (воинской части) / К.А.Троценко // Военная мысль. – 2008. – № 8. – С. 67 – 74.
19. Управление подразделениями в мирное время: учебник / Копылов В.А. и др.; под общ. ред. Торгованова Ю.Б. – Красноярск. – 2015. – 348 с.
20. Фоменко, П.П. Деятельность военно-политических органов по поддержанию правопорядка и воинской дисциплины в Вооруженных Силах России / П.П.Фоменко, В.В.Шиханов // Военный академический журнал. – 2020. – № 3. –  С. 61 – 67.
21. Mcarthur, L.Z. Illusory Causation and Illusory Correlation. Two Epistemological Accounts / L.Z. Mcarthur // Personality and Social Psychology Bulletin. – 1980. – Vol. 6, No. 4. – P. 507-519.