10 декабря, 2008 (среда, 00:38) Декларация о намерениях
Сегодня, спустя 60 лет после того, как Генеральная Ассамблея ООН приняла Всеобщую декларацию прав человека , многое в этом историческом документе выглядит весьма странно.
Вот первые же строчки преамбулы: "Признание достоинства, присущего всем членам человеческой семьи, и равных и неотъемлемых прав их является основой свободы, справедливости и всеобщего мира". Будто делегаты Генассамблеи не знали, что понятие достоинства и свободы различны в разных культурах и во многих странах достоинство продолжает оставаться лишь синонимом свободы доминирования над окружающими.
Или еще один пассаж: "Никто не должен содержаться в рабстве или подневольном состоянии" (ст. 4). Про рабство понятно. Но в подневольном состоянии находятся все граждане любого государства, так как государство и создано как аппарат угнетения. В ст. 23 говорится: "Каждый работающий имеет право на справедливое и удовлетворительное вознаграждение (так все же справедливое или удовлетворительное? - Ю. Ш.), обеспечивающее достойное человека существование для его самого и его семьи (а если без океанской яхты человек чувствует себя ущемленным в достоинстве - что делать? Подарить ему яхту или отнять у другого? - Ю. Ш.) и дополненное при необходимости другими средствами социального обеспечения (которые, надо полагать, будут созданы теми, кто работает больше и лучше. - Ю. Ш.)". Получается, что в одной статье рабство запрещается, а в другой - трудяги отдаются в рабство бездельникам при посредничестве государства, осуществляющего социальную "справедливость".
Но главное - в этой Декларации прав человека отсутствует определение человека. На это сразу же обратили внимание, и всего три года спустя во Франции вышла книга-памфлет Жака Веркора "Люди или животные?", в которой в ходе судебного процесса типичные представители тогдашнего западного общества пытались разобраться, относится ли новооткрытое племя к людям или животным. В книге суд принимает следующее "определение" человека:
"Статья I. Человека отличает от животного наличие религиозного духа. Статья II. Основными признаками религиозного духа являются (в нисходящем порядке): вера в Бога, наука, искусство во всех своих проявлениях; различные религии, философские школы во всех своих проявлениях; фетишизм, тотемы и табу, магия, колдовство во всех своих проявлениях; ритуальное людоедство в его проявлениях. Статья III. Всякое одушевленное существо, которое обладает хотя бы одним из признаков, перечисленных в статье II, признается членом человеческого общества, и личность его гарантируется... всеми законами, записанными в последней Декларации прав человека".
Конечно, это сатира. Веркор, недавний партизан-антифашист, одним из первых увидел, к чему может привести соблюдение Декларации прав человека, согласно которой любая национальная или религиозная община, например людоедов, пока их не поймали на месте преступления, может "свободно передвигаться" и "покидать любую страну" (ст. 13), "иметь право на гражданство" (ст. 15), "исповедовать свою религию" (ст. 18), "беспрепятственно придерживаться своих убеждений" (ст. 19), "принимать участие в управлении страной" (ст. 21), да вдобавок "иметь право на социальное обеспечение" (ст. 22). Сегодня, видя, как вольготно чувствуют себя террористы всех мастей в Европе, мы понимаем, что Веркор был совершенно прав. Получилось, что Декларация прав человека, принятая как реакция на преступления фашистских режимов, открыла дорогу новому - эгалитарному - фашизму.
Окончательный удар по юридическому значению декларации нанесли открытия генетиков. Оказалось, неандерталец, не являясь предком современного человека, тем не менее мог скрещиваться с кроманьонцем и человеком современного типа и давать полноценное потомство, то есть с биологической точки зрения отличался от нас не более чем волк от собаки. Но даже самым рьяным защитникам прав человека понятно, что распространять права, изложенные в декларации, на неандертальца, если паче чаяния обнаружится вдруг в Гималаях затерянное стойбище, так же опасно, как завести в доме вместо собаки волка.
Итак, биологический подход к определению предмета Декларации прав человека заводит в тупик, социально-культурный - дает простор для субъективных оценок того, кто является "настоящим человеком". Понимая это, создатели декларации для подстраховки вставили в ее окончание несколько пунктов, фактически отменяющих все предшествующие: "Ничто в настоящей декларации не может быть истолковано, как предоставление... права совершать действия, направленные на уничтожение прав и свобод, изложенных в настоящей декларации". Звучит красиво, но непонятно: как можно осуществлять свои права, не ограничивая в чем-то права других? Например, право на свободное передвижение и выбор местожительства - без ущерба для прав людей, уже проживающих на территории, которую "свободно" выбрали себе для местожительства пришельцы.
...Да, в юридическом отношении Всеобщая декларация прав человека, мягко говоря, далека от идеала. Это была скорей Декларация о намерениях. Но не будем забывать, что принята она была всего через три года после победы над одним тоталитарным режимом и в условиях существования других. И тогда это был огромный шаг вперед в желании придать цивилизации гуманные черты. А, кроме того, другой Декларации у нас нет.
Юрий Шевчук, председатель Санкт-Петербургского отделения Международной экологической организации "Зеленый крест"
(В завтрашнем номере "НВ" продолжит разговор о 60-летии Всеобщей декларации прав человека)
Юрий Шевчук
Источник: Невское времяАвтор: PRAXIS |