Султанов Айдар Рустэмович 
руководитель Пепеляев групп в Республике Татарстан, к.ю.н., 
заслуженный юрист Республики Татарстан,
a.sultanov@pgplaw.ru

Предмет доказывания по спорам о применении последствий недействительности сделок по ст. 169 ГК РФ

Поскольку расширившееся применение ст.169 ГК РФ порождает большое количество вопросов и проблем, которые невозможно рассмотреть в данной статье, ограничимся лишь рассмотрением одного вопроса из пула проблем по доказыванию в такого рода спора.

 Позволим себе начать с телеологического толкования ст. 169 ГК РФ, осуществленного в Определении Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 13.02.2024 N 5-КГ23-164-К2: «изменения в статью 169 ГК  РФ внесены в результате реализации Концепции развития гражданского законодательства РФ, одобренной решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 7 октября 2009 г., согласно пункту 5.2.2 раздела II которой такое последствие, как изъятие в доход государства всего полученного по сделке, должно применяться как альтернативное последствие недействительности сделки лишь в ограниченном числе случаев, прежде всего, когда то или иное общественно неприемлемое имущественное деяние не получает адекватной санкции в уголовном или административном праве».

Изменения, внесенные в ст. 169 ГК РФ, в 2013 году, которые были декларированы, как направленные на ограничение  конфискационных мер, не свойственных гражданскому законодательству, не  оказались достаточным барьером для необоснованного ее применения.

Как не удивительно, одной из причин расширения практики ее применения явились изменения в ст. 52 АПК РФ[1], в которой у прокурора появилась процессуальная возможность  обращаться с исками о признании недействительными сделок, совершенных в целях уклонения от исполнения обязанностей и процедур, предусмотренных законодательством о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма, законодательством о налогах и сборах, валютным законодательством Российской Федерации, правом Евразийского экономического союза в сфере таможенных правоотношений и законодательством Российской Федерации о таможенном регулировании, и о применении последствий недействительности таких сделок.

При этом, очевидно, что прокуроры, заявляя иски на основе данной компетенции о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности имели целью не применить реституцию и добиться возврата сторон в положение, существовавшее до совершения сделки, а взыскать полученное по оспоренной сделке в доход государства и в качестве правового обоснования приводят ст. 169 ГК РФ.

Прежде всего отметим, что положения ст. 169 ГК РФ предусматривают, что «антисоциальная» сделка в качестве общих последствий влечет последствия, установленные ст. 167 данного кодекса, то есть, возвратить каждой из сторон другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость.

Что же касается конфискационной санкции, то в ст. 169 ГК РФ установлено, что «В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход РФ всё полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом». То есть, законодателем установлен сложный состав для применения такой санкции, включающий в себя наличие специальной нормы закона, предусматривающей такое взыскание.

То есть, сама по себе ст. 169 ГК РФ не может быть основанием для осуществления взыскания в доход государства.

На это неоднократно обращал внимание Верховный Суд РФ. Существует большое количество определений Верховного Суд РФ в котором указано о невозможности применения конфискации на основании ст. 169 ГК при отсутствии специальной нормы.

Однако, проблема оказалось не снята, несмотря на многочисленную практику Верховного Суда Российской Федерации по гражданским искам прокуратуры Российской Федерации,  поданным на основании ст. 169 ГК РФ: Определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 13.06.2023 №88-КГ23-2-К8; , от 05.12.2023 №51-КГ23-6-К8;  от 13 февраля 2024 г. N 5-КГ23-164-К2; от 12.03.2024 №69-КГ23-15-К7; от 10.06.2025 N 45-КГ25-3-К7 и др.

Один факт отсутствия специальной нормы должен быть достаточным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований о взыскании в бюджет государства на основании ст. 169 ГК РФ[2].

В текущей судебной практике очень часто можно увидеть полное отсутствие обоснования возможности применения конфискации на основании ст. 169 ГК РФ без корреспондирующей специальной нормы.

Само по себе отсутствие мотивов игнорирования требований ст. 169 ГК РФ в судебном акте делает его актом произвола и подрывает доверие к суду[3], но это также свидетельствует о грубой процессуальной ошибке, которая заключается в освобождении прокурора от бремени доказывания наличия такой специальной нормы.

Поскольку органы прокуратуры являются специфическим участником процесса то, возложение на него доказывания правового обоснования иска является соответствующим его роли в суде. Безусловно, принцип jura novit curia, позволяет суду самостоятельно определять нормы права, несмотря на возможную ошибочную или неполную квалификацию, заявленную истцом.

 Возложение на прокурора доказывания вопросов права не будет нарушать максимы «суд знает право», поскольку, конечно же, суд будет применять право, и он не будет связан с утверждениями сторон о правовой квалификации правоотношений. Но такое возложение бремени доказывания обеспечит быстрое и эффективное отправление правосудия и уменьшит количество необоснованных исков. Можно утверждать, что такое возложение бремени доказывания на прокурора будет также реализацией принципа процессуальной экономии.

Причем этот вопрос должен быть поставлен в предварительном судебном заседании, поскольку именно в судебном заседании выясняются спорные правоотношения и какие нормы права к ним применимы[4]. В п. 7. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 04.06.2024 N 12 "О подготовке дела к судебному разбирательству в арбитражном суде" разъяснено: «При определении того, какие факты, указанные сторонами, имеют значение для дела и существует ли необходимость в истребовании доказательств или представлении дополнительных доказательств, судья должен руководствоваться нормами права, которые регулируют спорные правоотношения». То есть, постановка бремя доказывания полного юридического состава для взыскания в бюджет государства должна быть возложена перед прокурором в предварительном заседании, где определяется предмет доказывания по делу. При этом, «источниками формирования предмета доказывания служат нормы материального права, применимые к спорным правоотношениям, а также требования и возражения сторон в состязательных бумагах»[5].

Полагаем, уместным акцентировать на этом вопрос, поскольку очевидно, что прокурор все же, не смотря на все высокие цели, не может искажать существующее законодательство и не может изменять законодательство и толковать законы «contra legem» и просить применять положения ст. 169 ГК РФ для взыскания в доход государства к ситуациям которые не предусмотрены законодателем.

Это недопустимо поскольку применение конфискации только на основании ст. 169 ГК РФ без специальной нормы – это ничто иное, применение публично –правовой ответственности, не установленной законом. В Определении Конституционного Суда РФ от 29.11.2024 N 3217-О подчеркнуто, что взыскание в бюджет – это мера наказания:

«Предусмотренное оспариваемой статьей правило о том, что в случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом, отсылает к иным нормам и, преследуя цель наказания за противоправное поведение, а не восстановление имущественного положения всех сторон сделки, как это имеет место при применении двусторонней реституции, согласуется с позицией Конституционного Суда Российской Федерации, который в своих решениях указывал, что закрепленные в статье 35 Конституции Российской Федерации гарантии права собственности предоставляются лишь в отношении права, принадлежащего субъектам на законных основаниях (Постановления от 11 марта 1998 года N 8-П, от 24 марта 2017 года N 9-П, от 11 ноября 2021 года N 48-П и др.)».

Очевидно, что ни прокурор, ни суд не вправе устанавливать ответственность, привлекая к ответственности не установленной законодателем, присваивая себе полномочия законодателя вопреки положениям ст. 10 Конституции РФ. 

Тот факт, что суды не возлагают на органы прокуратуры бремени доказывания наличия специальной нормы для того, чтобы применить конфискационную санкцию ст. 169 ГК РФ, создает ситуацию, когда ст. 169 ГК РФ пытаются использовать для восполнения недостатков при рассмотрении уголовного дела, в качестве восполнения пробела. Хотя известны случаи, когда санкцию ст. 169 ГК РФ пытаются применить к ситуациям, когда лиц, уже привлекли к административной, налоговой[6] или иной публичной ответственности[7] и есть случаи, когда оспаривается то, что сделкой не является, но называется таковой лишь для того, чтобы применить положения ст. 169 ГК РФ[8].

 Полагаем, что авторитет органов прокуратуры, иски которых могут быть удовлетворены вопреки закону, может оказать ему плохую услугу. Поскольку очень легко сильному уйти от права к произволу.

Искушение использовать «право силы», а не исходить из силы права должно быть преодолено.

 Не можем не процитировать российских правоведов, которые предостерегали: «величайшая опасность, грозящая новыми потрясениями, заключается в перерождении ее неокрепшего еще права, в замене нового права старой бездушной силой… Остережемся от повторения роковых, непоправимых ошибок; будем помнить, что в господстве права - и только в нем - залог возрождения испытанной многими и великими бедствиями России»[9].

И строгое соблюдение процессуальных норм, в том числе, при проведении предварительного судебного заседания может не только избежать вынесения незаконных решений, сократить время на рассмотрение исков, но и сможет разгрузить суды от исков, которых в судах просто не должно быть.

Для цитирования: Султанов А.Р. Предмет доказывания по спорам о применении последствий недействительности сделок по ст. 169 ГК РФ//Учение о гражданском процессе: настоящее и будущее: сборник докладов на III Международной научной конференции памяти проф.М. К. Треушникова. Москва, 6 февраля 2026 г. / под ред. В. В. Молчанова. — М.: Зерцало-М, 2026. С.304-309