Журнал "Право:Теория и Практика"
ЮрКлуб - Виртуальный Клуб Юристов
МЕНЮ> Журнал "Право:Теория и Практика"

Новости
НП ЮрКлуб
ЮрВики
Материалы
  • Административное право
  • Арбитражное право
  • Банковское право
  • Бухучет
  • Валютное право
  • Военное право
  • Гражданское право, коммерческое право
  • Избирательное право
  • Международное право, МЧП
  • Налоговое право
  • Общая теория права
  • Охрана природы, экология
  • Журнал "Право: Теория и Практика"
  • Предприятия и организации, предприниматели
  • Соцсфера
  • Статьи из эж-ЮРИСТ
  • Страхование
  • Таможенное право
  • Уголовное право, уголовный процесс
  • Юмор
  • Разное
  • Добавить материал
  • Семинары
    ПО для Юристов
    Книги new
    Каталог юристов
    Конференция
    ЮрЧат
    Фотогалерея
    О ЮрКлубе
    Гостевая книга
    Обратная связь
    Карта сайта
    Реклама на ЮрКлубе



    РАССЫЛКИ

    Подписка на рассылки:

    Новые семинары
    Новости ЮрКлуба


     
    Партнеры
    Агентство юридической безопасности ИНТЕЛЛЕКТ-С Пермь оказывает юридические услуги в Перми - весь комплекс


    РЕКЛАМА



    Реклама на ЮрКлубе





    Информация как объект гражданских прав


    Самохвалов Антон Алексеевич, аспирант кафедры гражданского и семейного права Московской государственной юридической академии
    Развитие информационных технологий и появление нового вида общественных отношений – отношений по передаче информации – заставляет задуматься над необходимостью правового регулирования соответствующих отношений. Изучение действующего законодательства, касающегося регулирования отношений, связанных, так или иначе, с информацией, приводит к выводу об отсутствии на сегодняшний день достаточно разработанной законодательной базы для регулирования отношений по обмену информацией и гражданско-правовой защите прав обладателей информации. Как известно, на сегодняшний день не развит гражданско-правовой институт, предметом которого бы являлись данные отношения. Наличие в ст. 128 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) упоминания об информации как объекте гражданских прав явно недостаточно. Требуется более детальная законодательная регламентация. А для этого следует сначала проанализировать феномен информации как правовой категории с теоретической точки зрения и создать теоретическую модель механизма гражданско-правового регулирования отношений по поводу информации. Ниже вкратце изложены результаты попытки создать такую модель.
    Следует сразу оговориться, что настоящая статья представляет собой выдержки из гражданско-правового исследования, осуществлявшегося в рамках и на основе принципов цивилистики. Поэтому выводы, представленные здесь на суд читателя, касаются исключительно гражданско-правовой науки.
    Прежде всего, отметим основные методологические предпосылки, которыми мы руководствовались в процессе исследования.
    Строилось оно как исследование теоретическое и имело своей целью не просто рассмотрение всех возможных отношений, связанных с информацией, а анализ самой категории информации в правовом аспекте, выявление ее значения в рамках цивилистики, выяснение того, что же представляет собой правовая категория информации. Поэтому в первую очередь исследуется сущность информации на основе результатов исследований, проведенных представителями других наук, прежде всего, философии. Далее определяются те правовые аксиомы, которые мы берем за основу исследования. А затем понятие информации сопоставляется с принятыми гражданско-правовыми аксиомами, и тем самым выявляется место информации в ряду категорий гражданско-правовых. Разумеется, мы не можем игнорировать факт отнесения ГК РФ информации к объектам гражданских прав. Однако задача науки состоит еще и в том, чтобы критически осмыслить закон, определить его сильные и слабые стороны.
    На сегодняшний день известно множество различных определений понятия информации. Однако поскольку право является социальным регулятором, то не имеет смысла останавливаться на тех концепциях информации, которые отражают философский онтологический или естественнонаучный аспекты понятия информации. Юристов должен интересовать прежде всего аспект любого явления, связанный с тем, как это явление проявляет себя в отношении к человеку и обществу. Поэтому и категорию информации для целей гражданско-правового исследования следует рассмотреть именно сточки зрения того, чем она является в процессе человеческой жизнедеятельности. И в этом может помочь наука психология. Мы не можем спорить в рамках настоящей статьи о достоинствах или недостатках теорий информации в психологии. Очевидно, главенствующей, и наиболее соответствующей действительности, концепцией информации является та, которая видит сущность информации в результате отражения сознанием человека окружающей действительности и отождествляет информацию с образом, имеющим смысловое содержание и знаковую форму. Думается, что мы не ошибемся, если назовем смысловое содержание знанием, мыслью в статике. Знаки лишь форма существования и средство передачи информации. Для человека имеет первостепенное значение именно смысл, содержание информации. Термин «знание» отражает наиболее, на наш взгляд, важный аспект этого содержания – прагматический. Действительно, для человека любая информация является, прежде всего, знанием, оцениваемым с точки зрения полезности в упомянутых приспособительных целях. В этом, как нам кажется, и состоит сущность информации.
    Поскольку информация – результат отражения действительности, значит, она должна содержать не просто знания, а знания о чем-либо – о действительности, ее предметах и явлениях. Поэтому следует отметить, что с функциональной точки зрения информация является сведениями о предметах и явлениях окружающей субъекта познания действительности. Именно с этой точки зрения информацию определяет закон[1].
    Окружающая действительность, как уже упоминалось, дается нам в ощущениях. Для того чтобы информацию, имеющуюся у одного субъекта, воспринял другой субъект, необходимо наличие определенной системы передачи, которая бы обладала свойствами, позволяющими воспроизводить ее с помощью доступных человеку средств и воспринимать ее с помощью органов чувств, и, к тому же, обеспечивала большую идентичность информации у передающего и принимающего субъекта. Таким средством являются знаки, поскольку наши органы чувств, повторимся, могут воспринимать информацию об окружающей действительности лишь в тех знаках, символах (звуках, изображениях, запахах и т.д.), для восприятия которых они приспособлены.
    Признание практической возможности передачи информации имеет серьезные последствия. Возможность передачи информации предполагает возможность для одних субъектов получать информацию от других субъектов. То есть информация как бы отделяется от субъекта, которому она изначально принадлежала, и обращается в обществе между другими людьми. Этот факт позволяет говорить о том, что информация перестает быть лишь субъективной реальностью и становится реальностью объективной. Мы можем утверждать, что информация как какое-то знание, сведения, составляющие опыт других лиц, перестает быть уделом одного. Возникает возможность говорить о ней отвлеченно от лица, которое ею владеет. Информация объективируется, она начинает существовать в реальной действительности.
    В связи с этим мы условимся, что информация есть знание, облеченное в знаковую форму, она представляет собой явление объективной действительности благодаря возможности передачи ее между людьми.
    Устанавливая, что объектом гражданских прав может быть информация, закон, тем не менее, не дает оснований для однозначного суждения о том, что информация как правовая категория может представать перед нами исключительно в виде объекта права (правоотношения) и ни в каком ином. Данное суждение влечет за собой необходимость выяснить, только ли категория объекта является тем звеном, которое связывает это понятие в естественнонаучном смысле с правом. Для целей определения направления исследования первостепенной задачей является анализ и характеристика категории информации с точки зрения ее отношения к более высоким и более низким категориям.
    Из курса теории государства и права нам известно, что в последнее время в юридической науке преобладает тенденция рассматривать право не только в узком смысле, с точки зрения позитивистской школы, как систему правовых норм, но и в широком смысле – как систему не только правовых норм, но и правовых идей, и правовых отношений, объединяя, таким образом, все стадии жизни права[2]. При этом надо иметь в виду, что данные категории являются наиболее общими для всех остальных правовых категорий. В науке права нет категорий более высокого уровня. И, следовательно, все категории более высокого уровня уже не будут являться правовыми. Если исходить из широкого понимания права в объективном смысле, то представляется разумным задаться вопросом, где же находится место информации, в ряду каких категорий ее искать.
    На уровне правовых идей эти поиски приводят нас к следующим выводам. Правовые идеи есть знания, представления отдельных людей о том, каким должно быть право, т.е. результат отражения действительности в сознании людей. Таким образом, они сами являются информацией. Однако нетрудно заметить, что в этом случае информация является для них категорией более высокого уровня, общей категорией.
    Аналогично в аспекте соотношения с категорией информации ситуация складывается и с правовыми нормами. Как система знаков (букв и цифр) на бумажном или ином материальном носителе они не более чем символы, содержащие в себе смысл, который проявляется уже в сознании человека. То есть, сами нормы также являются информацией, как и правовые идеи. Следовательно, и для правовых норм информация будет общей категорией. В этой связи следует, безусловно, согласиться с рассуждениями Д.В. Огородова относительно разграничения информационного действия права и правового регулирования отношений в информационной сфере. «Правовое регулирование отношений в информационной сфере – частный случай целенаправленного правового упорядочения определенной сферы общественных отношений», - пишет Д.В. Огородов, - «в то время как информационное действие права, напротив, является неотъемлемой частью действия любых норм, к тому же отличной от регулятивного действия права»[3].
    Таким образом, в обоих этих случаях информация предстает перед нами уже не в виде правовой, а в виде философской категории. При анализе же самих категорий правовой идеи и правовой нормы, нетрудно прийти к выводу о том, что категории информации нет места в системе понятий, для которых понятия правовой идеи и правовой нормы являются общими.
    Следовательно, единственным "местом", где можно искать ответы на наши вопросы, являются правовые отношения. Именно в системе категорий, берущих свое начало от категории правоотношение, может находиться правовая категория информации. Помня о том, что закон отнес информацию к объектам гражданских прав, рассмотрим категорию правоотношения и выявим связь с категорией объектов гражданских прав с тем, чтобы понять, действительно ли информация может быть объектом гражданских прав и может ли таковая каким-либо иным образом соотносится с категорий гражданского правоотношения.
    Рамки настоящей статьи не позволяют нам осветить все точки зрения на гражданское правоотношение, поэтому мы лишь определимся с тем, какую из концепций гражданского правоотношения мы принимаем за аксиому для дальнейшего исследования.
    На наш взгляд, наиболее верной и аргументированной является концепция, провозглашающая содержанием гражданского правоотношения субъективные прав и обязанности участников правоотношения, которые определяются соответственно как мера возможного и мера должного поведения участников правоотношения, а к объектам гражданских правоотношений относит явления объективной действительности, в том числе вещи, действия обязанных лиц, нематериальные блага, результаты интеллектуальной деятельности и др.
    Однако для того, чтобы быть объектом гражданских правоотношений любое явление объективной действительности должно обладать определенными свойствами, позволяющими ему занимать это место в конкретном правоотношении. Для каждого объекта гражданских правоотношений верно то, что он должен служить удовлетворению интересов управомоченного субъекта правоотношения. Ведь именно с целью удовлетворения интересов и возникает любое гражданское правоотношение. Может ли информация служить удовлетворению интересов, и если да, то каких?
    Выявить те интересы, удовлетворению которых может служить информация, может помочь анализ тех действий, которые можно совершить с информацией, так как осуществление каких-либо действий с объектом может позволить этому объекту послужить фактическим средством удовлетворения интересов. Сами интересы могут быть поняты лишь из того, какие субъективные права составляют содержание правоотношения, т.е. какими какое возможно поведение по отношению к объекту, какими действиями интересы могут быть реализованы. В.А. Белов справедливо считает, что по отношению к объекту могут быть совершены следующие действия, направленные на удовлетворение интересов:
    - извлечение из объекта его естественных свойств, т.е. извлечение его потребительной стоимости;
    - эксплуатация его социальных свойств, в частности, путем реализации меновой стоимости объекта[4].
    Однако содержание возможного поведения (субъективного права), как справедливо отмечает В.А. Белов, «неизбежно будет зависеть от качеств своего объекта, предопределяющих содержание действий, которые с этими объектами можно совершить»[5]. Естественные свойства характеризуют объект с естественной (философской, физической) точки зрения, социальные – с точки зрения социальной, с точки зрения того, чем они являются в общественной жизни. Отметим при этом, что социальные свойства объектов будут с необходимостью детерминированы их естественными свойствами.
    Таким образом, логика наших рассуждений такова: исследование естественных свойств информации позволит выявить ее социальные свойства, которые, в свою очередь, помогут определить структуру правоотношения, объектом которого может являться информация, и действия, которые могут быть на информацию направлены. Определив меру возможного поведения лиц в рамках правоотношения (субъективные права и обязанности), мы сможем выяснить, какой же интерес может быть обеспечен таким правоотношением, если, разумеется, это будет возможно.
    Прежде необходимо рассмотреть свойства информации как явления объективной действительности в том аспекте, который был принят за основу.
    В научной юридической литературе на сегодняшний день выделяют довольно много свойств информации, которые могут быть отнесены к естественным свойствам информации. Среди них называются такие, как системный характер, субстанциональная несамостоятельность, преемственность, неисчерпаемость, трансформируемость, универсальность (В.Н. Лопатин, И.Л. Бачило, Е.А. Зверева), селективность, массовость, способность к ограничению (И.Л. Бачило, В.Н. Лопатин), релевантность (Е.А. Зверева), физическая неотчуждаемость, тиражируемость, экземплярность, обособляемость, свойство информационной вещи (В.А. Копылов)[6].
    На наш взгляд, нельзя не согласиться с тем, что информация системна, трансформируема (может находиться на различных носителях и быть представлена в виде различных знаков, не теряя своего содержания), обособляема, физически неотчуждаема, универсальна (может представлять собой любые сведения), неисчерпаема (способна находится одновременно у нескольких субъектов). Стоит также выделить дополнительно такое свойство информации как способность к передаче.
    В то же время следует отметить, что в ряде случаев при выявлении свойств (системность, селективность) информация имеется в виду в философском, а именно онтологическом, аспекте. На наш взгляд, следует разделять понятия информации в различных аспектах, и рассматривать свойства информации в аспекте применения ее в человеческой жизнедеятельности. Подобное же смешение свойств информации в различных ее аспектах в одной классификации методологически неверно. В иных случаях (например, при выделении свойств тиражируемости, экземплярности, информационной вещи, организационной формы) имеет место подмена свойств информации свойствами материального носителя. Эти свойства, очевидно, были выделены на основе позиции в отношении самой категории информации как объекта прав, заключающейся в том, что информация не может участвовать в правоотношениях иначе, как зафиксированной на материальном носителе.
    В связи с возникшим вопросом относительно возможности информации существовать вне материального носителя, на наш взгляд, следует остановиться на соотношении информации и материального носителя, на котором информация может быть закреплена.
    Безусловно, невозможно спорить с тем фактом, что информация всегда закреплена на материальном носителе. Как мы уже писали, поскольку информация имеет знаковую форму, а знаки не могут «повиснуть в пустоте», следует признать, что информация должна быть зафиксирована на материальном носителе. Материальный носитель действительно может оказывать влияние на какие-либо свойства информации. Однако из этого не следует, что и объектом прав может выступать лишь документ. Информация является предметом объективной действительности, почему же ей отказывается в праве на самостоятельность. Документ является предметом материального мира, на который распространяется право собственности, поскольку он вещь. Следовательно, для того чтобы войти в оборот, по логике рассуждений В.А. Копылова, И.Л. Бачило, В.Н. Лопатина, информация должна быть неминуемо закреплена на таком носителе, который бы сам был способен к обращению. Отсюда мы делаем вывод о том, что материальным носителем для целей документирования должна служить лишь вещь, способная в обороте участвовать, быть объектом права собственности. Однако следует признать, что далеко не все материальные носители, на которых закреплена информация, могут таковыми являться. Некоторые материальные носители (в естественнонаучном смысле) не могут быть товаром в силу своих специфических особенностей, в одних случаях - потому что это невозможно физически, в других - юридически. Человеческий мозг, безусловно, тоже является материальным носителем. Однако человеческий мозг мы так же не можем относить к категории материальных носителей информации с точки зрения права, поскольку мозг является частью человека как биологического существа и не может, следовательно, быть предметом гражданского оборота, как и сам человек. Другие материальные объекты тоже не могут быть товаром, и, следовательно, материальным носителем информации с правовой точки зрения. Например, вода (во всяком случае, в ее жидком и газообразном состояниях) не может являться материальным носителем в юридическом смысле этого слова, поскольку не может фиксировать какую-либо информацию на какой-либо относительно продолжительный период времени, достаточный, для того чтобы носитель можно было передать без потери информации, содержащейся на нем.
    Таким образом, не всегда материальный носитель может считаться таковым с юридической точки зрения. Передаваться информация также может устно, т.е. с использованием материальных носителей (звуковых волн), с юридической точки зрения таковыми не являющихся. Потому и связи с материальным носителем в юридическом смысле может не существовать, а информация может мыслиться абстрактно, как несвязанная с носителем. Таким же образом и действия могут быть направлены непосредственно на информацию, так же может мыслиться и право на информацию как таковую вне связи с материальным носителем.
    Что касается социальных свойств информации, то здесь мы должны прежде всего выявить их сущность. Социальное свойство обусловлено социальными представлениями об объекте. Эти представления не могут повлиять на физическую природу объекта. Поэтому и свойствами социальные свойства можно называть весьма условно. Это, скорее, возможность осуществлять по отношению к объекту определенные действия, предопределенные свойствами объекта с точки зрения социальных представлений и имеющие социальные последствия. Таким образом, можно с уверенностью утверждать, что естественные свойства детерминируют социальные свойства, преломляясь через социальные представления. Остается ответить на вопрос о том, какие же социальные представления являются основой для определения «угла зрения» на естественные свойства.
    Для того чтобы удовлетворять субъективные интересы любое фактическое средство (объект) должно обладать свойствами, позволяющими достичь определенных желаемых результатов. Человеческие интересы всегда носят социальный характер, поскольку детерминируются теми социальными условиями, в которых живет человек. Поэтому для удовлетворения интересов любой объект должен обладать не просто свойствами, а свойствами социально значимыми применительно к конкретному интересу. Социальная значимость свойства объекта действительности выявляется путем оценки его с точки зрения социальных представлений о «полезности» свойства применительно к способам удовлетворения интересов.
    Думается, не ошибемся, назвав наличие «полезных» применительно к возможным способам удовлетворения интересов социальной ценностью объекта. Чем более «полезно» свойство объекта и чем больше таких свойств, тем выше ценность объекта, и тем больше возможность удовлетворять интересы, пользуясь «полезными» свойствами объекта. Т.е. каждое явление или предмет действительности, в том числе и информация, для того чтобы стать объектом гражданского правоотношения, должен обладать какой-либо социальной ценностью. Ценность информации предопределена свойствами как информации вообще, так и свойствами конкретной информации в каждом конкретном случае. Наличие ценности означает возможность обратить ее себе во благо. При этом обращение ценности информации во благо может происходить в разных формах, то есть посредством осуществления различных действий.
    Итак, для определения второго параметра, позволяющего информации быть объектом гражданских правоотношений, ценности, следует выявить действия, которые могут удовлетворять интересы человека.
    Действия, которые возможно совершить по отношению к объекту, как мы уже говорили, с одной стороны вытекают из естественных свойств, с другой – из возможных способов удовлетворения интересов. Поэтому правильным, по нашему мнению, будет утверждение, что социальные свойства (т.е. возможные действия) с другой стороны детерминируются и возможными, в принципе, способами удовлетворения интересов. Однако мы идем в обратном направлении – наша цель установить, каким интересам может служить объект, для этого мы и пытаемся выявить те действия, которые можно совершать с информацией. Как нетрудно заметить, речь идет именно о тех возможных действиях, мера которых будет составлять содержание субъективного права в правоотношении. Т.е. названные В.А. Беловым социальные свойства будут, на наш взгляд, лежать в области права и характеризовать уже не объект как таковой (предмет или явление), а объект правоотношения.
    Действительно, по нашему мнению, следует отличать сам предмет или явление, могущее быть объектом гражданских прав и собственно объект гражданских прав. Любое явление действительности становится объектом прав, лишь приобретая соответствующую правовую форму. Нельзя не привести в пример аналогию с субъектом прав. Так человек, являясь биологическим существом, индивидуумом, участвует в правоотношениях, приобретая юридическую форму субъекта прав, характеризуясь при этом уже другими параметрами – правоспособностью и дееспособностью, принадлежащими ему субъективными правами. По меткому выражению И.А. Покровского, «юридическая реальность есть вообще некоторая особая реальность: самый физический человек, превращаясь в юридического субъекта прав, утрачивает в значительной мере свою реальность естественную; для понятия субъекта прав безразличен рост, цвет волос и т.д. В особенности в сфере имущественного оборота право мыслит людей прежде всего в качестве некоторых абстрактных центров хозяйственной жизни. Понятие субъекта прав, таким образом, есть вообще некоторое техническое, условное понятие, которое как таковое вполне применимо и к лицам юридическим»[7]. Точно также и какое-либо явление, становясь объектом прав, приобретает вместе с тем и правовую форму, правовую характеристику именно как объекта прав. Так предметы материального мира становятся для права вещами, объединяемыми вместе с работами, услугами (т.е. действиями), имущественными правами под термином имущество.
    Происходит это потому, что объекты гражданских прав могут служить средствами удовлетворения имущественных или неимущественных интересов. Ценность объекта может носить соответственно имущественный или неимущественный характер. Имущественный характер ценности объекта проявляется в ее экономической стоимости. Объект в этом случае становится в экономическом смысле товаром, а имущественный интерес обеспечивается возможностью извлекать из него меновую стоимость. Неимущественный характер ценности может проявляться в ее возможности удовлетворять неимущественные интересы, т.е. интересы, направленные, прежде всего на развитие личности, ее охрану.
    Как же проявляется эта ценность у информации (какие действия можно совершать с информацией, удовлетворяющие интересы)? Поскольку ценность может носить как имущественный, так и неимущественный характер, то мы должны ответить на вопрос: каким образом проявляется имущественная ценность, и каким – неимущественная?
    Способность информации передаваться предопределяет способность ее находиться в гражданском обороте. Это свойство позволяет осуществлять с информацией действия по ее распоряжению, в том числе возмездному. Именно стоимость информации, определяющая ее ценность, позволяет ей участвовать в эквивалентно-возмездных отношениях, в числе других являющихся предметом гражданского права. Очевидно, передачей информации может удовлетворяться имущественный интерес по вводу информации в гражданский оборот и извлечению из нее экономической (меновой) стоимости.
    Очевидно, что для того, чтобы извлекать имущественную ценность из информации, необходимо этой информацией владеть (т.е. знать ее), причем так, чтобы иметь возможность беспрепятственно распоряжаться информацией. Субъект должен иметь такую монополию на информацию, чтобы никто не мог ему помешать распорядиться информацией. Таким образом, помимо указанных интересов можно предположить наличие интереса по установлению своеобразного «господства» над информацией.
    Имущественная ценность может извлекаться и использованием информации. Человек может принимать на основе информации определенные решения, способствующие увеличению дохода и уменьшения расходов. В этом случае, имущественная ценность выражается не в меновой стоимости, а в стоимости получаемого с помощью использования информации дохода (либо уменьшения убытков).
    Меновая стоимость конкретной информации будет зависеть, разумеется, от ряда характеристик, которые могут наличествовать у информации, а могут и не быть. Они предопределены действиями, которые можно совершать по отношению к информации. Так, информацию можно создать; передать (в том числе, неограниченному кругу лиц и различными способами); использовать для создания новой информации или принятия решений, оптимизирующих поведение по отношению к внешним условиям жизни субъекта, обладающего информацией; фиксировать на материальном носителе. Причем, у одной информации какая-то характеристика может проявляться в большей степени, чем у другой. Поэтому целесообразней в данном случае говорить о параметрах. Ценность определяется как параметрами содержания информации (знания, смысла), так и параметрами знаковой формы. Эти параметры тесно взаимосвязаны между собой, поскольку информация никаким другим образом передаваться не может.
    Среди них мы можем выделить содержание информации (смысловую составляющую), своевременность получения, актуальность ее для получателя, воспринимаемость знаковой формы, транспортабельность (возможность «упаковать» информацию в какую бы то ни было систему знаков, доступную для восприятия, и передать эти знаки от одного лица к другому), оптимальность соотношения самой информации (смысла) и знаковой формы, распространенность (нераспространенность), достоверность (мера соответствия информации, являющейся отражением действительности, самой действительности). На ценность информации могут оказывать влияние и характеристики материального носителя, если информация на них закреплена. Будут иметь значение при этом только характеристики, связанные с информацией. Важной представляется возможность считывания информации с носителя, скорость считывания, объем, который информация занимает на носителе.
    Разумеется, нетрудно не заметить, тесной связи перечисленных нами параметров. Их соотношения могут быть чрезвычайно различными, что в свою очередь сказывается на ценности информации. Кроме того, на все эти параметры заметное влияние оказывает личность субъектов "информационной передачи".
    Отметим, что ценность информации вполне может существовать при различных показателях вышеуказанных параметров. В частности, общеизвестность не исключает возможность нахождения информации в гражданском обороте и способность быть товаром. Вполне вероятно, что найдется такое лицо, которое изъявит желание информацию приобрести, в том числе, и на возмездной основе. Поэтому представляется не совсем верным суждение В.А. Дозорцева, утверждающего, что «ценность для экономического оборота представляет только необщедоступная, конфиденциальная информация, и соответственно только она может быть объектом гражданского права»[8]. Понятие общедоступности информации имеет неоднозначное и широкое содержание. Оно может употребляться в отношении информации, которая должна быть раскрываема без ограничений, т.е. на которую нельзя установить свое господство в связи с законодательным ограничением. Такая информация не может иметь ценности для гражданского оборота, поскольку ее распространение не зависит от воли обладателя. Иное понимание общедоступности заключается в том, что такая информация является общеизвестной, распространяемой, например, средствами массовой информации, и потому общедоступной. Такая информация может быть объектом гражданского оборота.
    Неимущественная ценность информации должна быть связана с личностью. Удовлетворяя неимущественные интересы, информация должна быть объектом неимущественных правоотношений. Если презюмировать такую возможность, то мы придем к выводу, что на информацию должны возникать личные неимущественные права, потому что в гражданском праве не существует таких прав, которые были бы неимущественными и не были бы при этом личными. Возможность употребления термина «личные неимущественные отношения» и тождество его с термином «неимущественные права» подчеркивается М.Н. Малеиной[9]. А отличительной их чертой является неразрывная связь с личностью. Поэтому ценность информации неимущественного характера должна проявляться прежде всего в способности служить личным интересам, например, способствовать развитию личности, ее самоутверждению, повышению социального статуса путем создания соответствующего представления о личности у окружающих.
    Информация действительно может способствовать развитию личности, поскольку человек может развиваться, лишь приобретая знания. Однако подобное использование полученной информации не может быть предметом правового регулирования, поскольку самосовершенствование это, в основном, мыслительный процесс, на который право непосредственно повлиять не может и ограничивается в отношении такого использования общим запретом не совершать действий, нарушающих права и законные интересы других граждан. Очевидно, самоутвердиться возможно и путем создания информации (например, научного труда). Однако создание информации также является мыслительным процессом, не регулируемым в принципе, почему весь правовой механизм и ограничивается провозглашением свободы мысли.
    Личный интерес может быть удовлетворен путем распространения информации о себе, способствуя повышению оценки со стороны окружающих (распространение персональных данных, сведений, составлявших тайну частной жизни). Распространение иной информации также может быть направлено на развитие личности, например, на возникновение устойчивой ассоциации информации с лицом, введшим ее в оборот, распространившим ее.
    Нам представляется, что информация, в принципе, может служить средством удовлетворения неимущественных интересов, однако при этом существуют обстоятельства естественного либо социального (правового) порядка, препятствующие быть объектом личных неимущественных правоотношений.
    При более детальном анализе правоотношений, направленных на обеспечение неимущественных интересов, те знания, информация, служащая их удовлетворению, предстает в правоотношении уже в иной правовой форме – нематериального блага. Именно нематериальные блага являются объектами в отношениях по поводу тайны частной жизни, персональных данных. Сведения эти, являясь, безусловно, информацией по своей естественной сущности, приобретают для «участия» в правоотношении определенную правовую форму. В отношениях по охране тайны частной жизни эти сведения являются нематериальным благом. Действительно, интерес, который защищается институтом тайны частной жизни и связанные с ним институты профессиональных тайн призваны обеспечить удовлетворение именно нематериальных, неимущественных интересов. Именно поэтому благо, форму которого приобретают персональные данные в данном случае, носит характер нематериального.
    Имея одинаковое содержание, явление (в том числе информация) может принимать различные правовые формы в зависимости от того, какой удовлетворение какого интереса и каким способом осуществляет право. Мы же здесь рассматриваем лишь ту информацию, которая предстает в правоотношении именно в правовой форме информации по смыслу статьи 128 ГК РФ. Таким образом, есть основания утверждать, что информация в своей правовой форме, в том значении, которой использует ГК РФ, не может быть объектом неимущественных гражданских правоотношений.
    Если неимущественные интересы охраняются с помощью иного правового механизма – личных неимущественных прав, объектом которых является нематериальное благо, то имущественные интересы, связанные с информацией, очевидно, до сих пор не получили необходимой охраны со стороны законодательства. Об этом пишут даже ученые, которые не считают возможным вводить в законодательство нормы, посвященные праву на информацию, и предлагающие обходиться теми правовыми механизмами, которые на сегодняшний день существуют, возможно, усовершенствовав их. Однако на сегодняшний день в научной литературе высказано достаточно аргументов, свидетельствующих о том, что существующие институты в принципе не способны охранить упомянутые интересы.
    Право собственности в объективном смысле призвано регулировать и охранять лишь отношения по поводу вещей, в то время как информация вещью не является, и обеспечивает иные интересы. Институт авторского права охраняет интерес по поводу использования произведений литературы и искусства, для которых юридически значимой является форма, а отнюдь не содержание (т.е. сам смысл произведения, информация, если таковая в произведении вообще присутствует). Также и институт патентного права не может быть признан способным регулировать отношения по поводу информации. Необходимым условием охраны является установление даты приоритета, в то время как информация может быть создана несколькими людьми независимо друг от друга. Информация не является теми объектами, по поводу которых возникают отношения, регулируемые патентным правом.
    В связи с этим появилась необходимость создать соответствующий гражданско-правовой институт, который бы урегулировал отношения по поводу информации, направленные на обеспечение упомянутых имущественных интересов. Наиболее целесообразным, на наш взгляд, является построение такого института посредством создания теоретической конструкции гражданского правоотношения, объектом которого является информация. Попытаемся определить основные черты этого правоотношения.
    Согласно концепции, которой мы придерживаемся, все гражданские правоотношения делятся на абсолютные, где управомоченному субъекту противостоит неограниченный круг всех остальных лиц, обязанных воздерживаться от нарушения прав управомоченного субъекта, и относительные, где все субъекты правоотношения конкретизированы, а объектом являются действия обязанных лиц.
    Нам неизвестно о существовании третьего вида правоотношений в рассматриваемой классификации, кроме абсолютных и относительных. Следовательно, логичным было бы предположение о том, что информация является:
    а) объектом в относительных правоотношениях,
    б) объектом в абсолютных правоотношениях.
    Объект гражданского правоотношения в абсолютных и относительных правоотношениях различен. Так в относительных правоотношениях объектом всегда являются действия обязанного лица, поскольку именно в выполнении последних заинтересовано лицо управомоченное, именно они являются причиной и целью возникновения относительного гражданского правоотношения. Поскольку ранее нами было показано, что информация является знанием, сведениями о чем-либо, то становится очевидным, что информация не может являться объектом в относительных гражданских правоотношениях, поскольку знание не тождественно действию. Таким образом, в относительных гражданских правоотношениях информация не может быть объектом.
    Абсолютные правоотношения более многообразны, нежели относительные. Уже поэтому есть соблазн искать информацию среди объектов абсолютных правоотношений. Поскольку абсолютные отношения более "терпимы" к своим объектам, нежели относительные, и применительно к ним нельзя категорично отрицать возможность существования такого объекта, как информация, нам остается только предположить такую возможность и рассмотреть подобное правоотношение и, в зависимости от результата, сделать соответствующие выводы.
    Предположим, что существуют такие абсолютные правоотношения, в которых информация способна играть роль объекта. Каково же будет содержание такого абсолютного правоотношения, объектом которого будет информация? Что же за правомочия входят субъективное право, являющееся содержанием правоотношения, объектом которого является информация?
    Абсолютные правоотношения характеризуются, с одной стороны, наличием субъективного права, а с другой, пассивной обязанностью всех третьих лиц не нарушать абсолютное субъективное право управомоченного лица. Право же реализуется в первую очередь посредством совершения управомоченным лицом собственных, так называемых, положительных действий. В предполагаемом правоотношении, защищая интерес, направленный на установление господства над информацией, субъективное право должно предоставлять управомоченному лицу возможность беспрепятственно осуществлять действия с информацией.
    Действиями с информацией, как мы упоминали, могут быть следующие.
    Во-первых, действия по владению (обладанию) информацией – знанию. Следует различать знание как процесс – в этом смысле знание представляет собой действие, и знание как результат отражения действительности, определенный смысл, сведения о чем-либо.
    Во-вторых, использование информации.
    В-третьих, передача информации.
    Очевидно, все эти действия носят положительный характер, направленный именно на информацию.
    Учитывая, какие действия могут быть совершены с информацией, на первый взгляд кажется разумным выделить три правомочия: владения, пользования и распоряжения. Возникает полная аналогия с правом собственности. Однако сущность информации такова, что она далеко не во всем соответствует сущности вещей.
    Начнем с владения. Можно, конечно, предположить существование такого правомочия. Но при ближайшем рассмотрении выясняется, что "владение" информацией заключается в знании таковой. Более того, знание - процесс мыслительный, психический и потому правовому регулированию неподдающийся в принципе. В случае создания информации самим субъектом последний обладает ей заведомо, и говорить в данном случае о правомочии обладания смысла не имеет. В случае же приобретения информации от третьих лиц рассматриваемое правомочие укладывается в рамки другого права - права на получение (или на доступ) к информации, которое является содержанием либо гражданско-правового относительного (обязательственного) правоотношения, либо содержанием другого (не гражданско-правового, а, например, конституционно-правового, административно-правового) отношения. Информацией незаконно "владеть" нельзя. Ее можно лишь незаконно получить.
    В обоснование своей позиции приведем еще одно умозаключение проф. О.С. Иоффе: «Необходимость в субъективном праве для совершения собственных действий, незапрещенных и потому общим образом дозволенных законом, возникает лишь тогда, когда совершение этих действий оказывается невозможным без обеспечения содействия или устранения противодействия (реального или возможного) других лиц. Субъективное право сводится не к дозволенности собственных действий управомоченного, а к обеспечению возможности совершения этих действий»[10]. Владение – это факт. Автор не отрицает возможности осуществления действий по владению информацией, более того, считает, что знание и есть владение. Однако препятствие этой возможности со стороны третьих лиц, причем направленное именно на лишение знания (и только!), немыслимо.
    Теперь рассмотрим правомочие "пользования". Представляется весьма сомнительным, что право пользования (право на использование) должно быть включено перечень правомочий - элементов права на информацию в абсолютном правоотношении, поскольку само по себе использование информации является, в сущности, также психическим процессом. Невозможно запретить использовать информацию, поскольку любые мыслительные операции, основой которым служит хотя бы в малейшей степени имеющаяся у субъекта информация, уже являются ее использованием, даже если во вне это никаким образом не проявляется. Однако можно запретить производить действия, явным образом определенные, которые являются с большой долей вероятности следствием реализации знания во вне. Таким путем пошло патентное право, запрещающее использование чужого изобретения. В юридической литературе под использованием изобретения предлагают понимать введение в хозяйственный оборот продукта, созданного с применением изобретения, а также применение способа, охраняемого патентом на изобретение[11]. Т.е. запрещается не вообще использование, а определенные действия, позволяющие говорить об использовании изобретения. Действия, безусловно, могут поддаваться правовому воздействию. Однако определить таким же образом действия по отношению к информации представляется крайне трудным. Одна и та же информация может быть использована в различных областях хозяйственной деятельности. И если изобретение действительно может быть использовано лишь упомянутым способом, то описать все возможные действия в отношении информации невозможно. Однако возможно попытаться перечислить некоторые из них, либо предоставить такую возможность сторонам правоотношения. Поскольку некоторые действия, свидетельствующие об использовании информации, можно запретить либо законом, либо договором, то вполне возможно в прагматических целях говорить о правомочии пользования информацией, понимая по ним любые действия, позволяющие сделать вывод о том, что информация используется. Соответственно, и ограничивать право пользования возможно, лишь перечисляя конкретные действия, которые обязанному субъекту осуществлять нельзя. Так, например, возможно запретить совершать определенные действия (например, торговать акциями) на основании так называемой «инсайдерской» информации.
    Перейдем к третьему презюмируемому правомочию. В субъективное право на информацию в абсолютном правоотношении совершенно определенно входит правомочие распоряжения, или, точнее, распространения. Реализация оного, вне всяких сомнений, как процесс, проявляющийся во вне и представляющий собой определенные действия, затрагивающие интересы других лиц, способна реагировать на правовое воздействие. По такому пути пошел законодатель, введя в отдельных нормативных актах запреты на распространение информации либо ограничения данного права (запрет на распространение информации, направленной на разжигание межнациональной розни), либо, напротив, обязанность распространения информации (обязанность акционерных обществ представлять сведения о существенных фактах хозяйственной деятельности), что является также своего рода ограничением права.
    Таким образом, мы пришли к выводу о том, что в содержание абсолютного субъективного гражданского права на информацию могут являться два правомочия: пользования и распространения. При этом первое заключается в возможности совершать любые возможные и не запрещенные законом или договором действия с информацией и на ее основе, а второе – передавать информацию в любой форме любому третьему лицу, как возмездно, так и безвозмездно.
    Поскольку любое абсолютное правоотношение предполагает соответствие субъективному праву обязанности 3-х лиц, следует, думается, остановиться и на этом элементе содержания правоотношения. В чем же заключается эта обязанность в правоотношении, объектом в котором является информация? Ответ на этот вопрос, очевидно, будет следующим. Обязанностью всех третьих лиц будут являться следующие действия.
    Во-первых, не получать (приобретать, предпринимать попытки к получению) информацию без соответствующего волеизъявления законного обладателя (субъекта права на информацию). По такой схеме строятся, например, отношения по коммерческой тайне. Данная обязанность охватывает довольно большой круг действий, могущих быть направленными на нарушение субъективного права на информацию: от простого подслушивания до промышленного шпионажа, подкупа лиц, обладающих информацией, но не имеющих прав на нее.
    Во-вторых, воздерживаться от совершения действий с информацией или на ее основе, которые с большой долей вероятности позволяют сделать вывод о том, что используется информация, если такая информация получена незаконным путем.
    В-третьих, не распространять информацию, если она уже получена, опять же без согласия управомоченного обладателя информации, если в законе не упомянуто иное. В принципе, эта обязанность носит довольно условный характер до тех пор пока информация не получена третьим лицом, только после этого можно говорить о возникновении обязанности не распространять информацию без согласия обладателя этой информации. Причем согласие на распространение информации может быть расценено как волеизъявление на передачу права. Поэтому тот факт, что информация не может быть распространена при отсутствии таковой у потенциального распространителя, позволяет утверждать, что данная обязанность может быть реализована и посредством институтов договорных или внедоговорных обязательств, т.к. правоотношение, содержанием которого будет являться обязанность не распространять полученную информацию, будет относительным.
    В конце нам представляется разумным остановиться на соотношении категорий объекта гражданского правоотношения и объекта субъективного гражданского права. По смыслу закона информация является объектом гражданских прав. О том, является ли при этом информация и объектом гражданского правоотношения, закон не говорит. Вместе с тем мы можем утверждать: что является объектом субъективных гражданских прав, то, вместе с тем, является и объектом гражданских правоотношений, содержанием которых являются эти субъективные права. Данное суждение имеет своим истоком мысль проф. О.С. Иоффе, приведенную на страницах его монографии «Правоотношение по советскому гражданскому праву». В ней он, на наш взгляд, исчерпывающе ответил на вопрос о соотношении категорий объекта субъективного гражданского права и объекта гражданского правоотношения: «Правомочие и обязанность составляют содержание гражданского правоотношения, и поэтому гражданское правоотношение не может иметь объекта, отличного от объекта правомочия и обязанности его участников. ...Субъективное гражданское право и гражданско-правовая обязанность как содержание гражданского правоотношения имеют вместе с последним единый объект, и то, что служит объектом гражданских правомочий и обязанностей ..., есть в то же время объект гражданского правоотношения, содержанием которого эти правомочия и обязанности являются»[12].
    Следовательно, поскольку информация может быть объектом гражданского правоотношения, постольку она может быть и объектом субъективных гражданских прав, являющихся содержанием этого правоотношения, и наоборот. Закон утверждает, что информация является объектом прав, теория против этого «не возражает».
    Подводя итоги, мы можем утверждать, что информация представляет в своей сущности знание в форме знаков, информация может использоваться и передаваться. Информация способна служить удовлетворению имущественных интересов, она предстает в правоотношении в соответствующей правовой форме и в этой форме является объектом абсолютных имущественных гражданских правоотношений и субъективных гражданских прав, составляющих содержание этих правоотношений. На основании приведенных здесь умозаключений будет целесообразно сформулировать в законодательстве соответствующие нормы с тем, чтобы в полной мере обеспечить удовлетворение интересов субъектов гражданских прав на информацию.
    Поступила в редакцию 23.10.2003.

    [1] См. например: Федеральный закон от 20 февраля 1995 г. N 24-ФЗ "Об информации, информатизации и защите информации" (с изм. и доп. от 10 января 2003 г.); Федеральный закон от 4 июля 1996 г. N 85-ФЗ "Об участии в международном информационном обмене".
    [2] Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И Матузова и А.В. Малько. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Юристъ, 2001, С.145-151
    [3] Огородов Д.В. Правовое регулирование отношений в информационной сфере. Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. юр. наук. – М., 2002 – www.urbicom.ru – 2003.
    [4] Белов В.А. Гражданское право: Общая и Особенная части: Учебник. – М.: АО «Центр ЮрИнфоР», 2003. С. 125.
    [5] Там же. С. 124.
    [6] См. например: Бачило И.Л., Лопатин В.Н., Федотов М.А. Информационное право: Учебник / Под ред. акад. РАН Б.Н. Топорнина. - СПб.: Издательство "Юридический центр Пресс", 2001; Копылов В.А. Информационное право: Учебник. – 2-е изд., перераб. И доп. – М.: Юристъ, 2002; Зверева Е.А. Информация как объект неимущественных гражданских прав // Право и экономика. 2003. №9.
    [7] Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут (в серии «Классика российской цивилистики»), 1998. С. 147.
    [8] Дозорцев В.А. Интеллектуальные права: Понятие. Система. Задачи кодификации. Сборник статей / Исследовательский центр частного права. – М.: «Статут», 2003. С.228
    [9] Малеина М.Н. Личные неимущественные права граждан: понятие, осуществление, защита. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: М3 Пресс, 2001. С. 11.
    [10] О.С. Иоффе. Правоотношение по советскому гражданскому праву. – Л.: Издательство ЛГУ им. А.А, Жданова. С. 53.
    [11] Сергеев А.П. Право интеллектуальной собственности в Российской Федерации. – М.: Проспект, 2000 С. 517.
    [12] О.С. Иоффе. Правоотношение по советскому гражданскому праву. – Л.: Издательство ЛГУ им. А.А, Жданова. С. 83-84.







    [Начало][Партнерство][Семинары][Материалы][Каталог][Конференция][О ЮрКлубе][Обратная связь][Карта]
    http://www.yurclub.ru * Designed by YurClub © 1998 - 2011 ЮрКлуб © Иллюстрации - Лидия Широнина (ЁжЫки СтАя)


    Rambler's Top100 Яндекс цитирования
    Перепечатка материалов возможна с обязательным указанием ссылки на местонахождение материала на сайте ЮрКлуба и ссылкой на www.yurclub.ru